В последние дни тема атаки на Иран и убийства его лидера Сейеда Али Хаменеи не сходят ни со страниц таблоидов, ни с экранов телевизоров. Различных аналитических материалов с контурными картами по теме «заварушки» на Ближнем Востоке имеется уже в достатке. Поэтому не будем заниматься софистикой.  Знаем, что у читателей есть реальные вопросы, на которые постараемся дать ответы.

С момента сообщений об атаке на иранскую территорию то тут, то там слышны пугающие прогнозы: «Начало Третьей мировой войны», «Необратимая эскалация», «Глобальный конфликт неизбежен». Накал риторики в социальных сетях и экспертных кругах достиг пиковых значений, заставляя многих граждан с тревогой ожидать худшего.

Однако, если отбросить эмоциональный фон новостной истерии и взглянуть на холодные, объективные экономические индикаторы, картина приобретает совершенно иные очертания. Существует серьезный разрыв между заявленной паникой и реальной реакцией глобального капитала. Мое мнение: пока преждевременно говорить о фундаментально страшных, необратимых сдвигах, ведущих к полномасштабному мировому конфликту.

Главным барометром уверенности в завтрашнем дне и предчувствия глобальной войны всегда выступают финансовые рынки. Крупный капитал, который оперирует в масштабах, недоступных обывателю, крайне чувствителен к геополитической нестабильности. Его реакция на реальную угрозу — это немедленный вывод активов в «тихую гавань» (золото, швейцарские франки и резкое падение ключевых индексов.

Что же мы наблюдаем сейчас? Фондовые рынки не показывают признаков системного шока, а экономическая активность в ключевых хабах (таких, как Дубай) быстро восстанавливается. Поэтому говорить о том, что мы стоим на пороге Третьей мировой войны, это преувеличение, подогреваемое медийным шумом. Напряжение остается высоким, но экономическая логика пока побеждает логику тотальной эскалации.

Кроме того, в геополитике, особенно на Ближнем Востоке, где ставки невероятно высоки, слова редко равны делам. Моя позиция остается неизменной: я не верю громким заявлениям — будь то из Вашингтона, Тель-Авива или Тегерана. В мире, где информационная война не менее важна, чем спецоперации, риторика — это инструмент, а не факт.

Что мы видим сейчас на фоне последних событий? Трамп заявляет о победе, утверждает, что они выигрывают, и перекладывает ответственность за начало эскалации на Иран. Это идеально укладывается в его «методичку». Переходя к другой стороне конфликта, легко заметить, что риторика Тегерана не сильно отличается по накалу, хотя и направлена на совершенно другую аудиторию. Иран регулярно выступает с угрозами, обещая «страшный судный день», «уничтожение» и жуткие последствия для тех, кто осмелится нанести удар. Однако здесь кроется ключевой момент: эти угрозы необходимы больше для поддержания единства внутри страны и оправдания режима.

Наблюдая за эскалацией напряженности на Ближнем Востоке, легко поддаться пропаганде о непримиримой идеологической борьбе и фанатичном противостоянии. Но, если снять идеологическую  шелуху и посмотреть на фактические  действия ключевых игроков, становится очевидно одно: деньги важнее крови.

Это циничное, но, к сожалению, реалистичное наблюдение, основанное на том, как именно были нанесены удары и, что еще важнее, какие объекты остались нетронутыми.

США и их союзники продемонстрировали прагматизм, который граничит с цинизмом. Если бы главной целью было максимальное ослабление противника через хаос, удар по нефтяной инфраструктуре региона был бы неизбежен.

А это, в свою очередь, привело бы к резкому скачку цен на нефть и неминуемо спровоцировало бы инфляционный всплеск на внутреннем рынке США. Это мгновенно ударило бы по потребителям, снизило бы рейтинг действующих властей и «расколбасило» экономику, которая и без того работает на пределе долговой нагрузки. В интересах американских элит — сохранение внутренней экономической стабильности.

Аналогичную логику мы можем проследить и в реакции иранской стороны. Иран прекрасно понимает, что реальная война с крупным игроком, примененная через полное блокирование или физическое уничтожение их экспортных мощностей, обернется для них катастрофой, несопоставимой с политическими выгодами.

Так, что же вообще происходит? Я вижу это как попытку переворота в Иране и тотального передела сил в регионе. США и Израиль хотят установить свой порядок, выкинув из игры Китай. По их плану (предположительно) охваченный огнем Иран будет отличной целью для классической «самой демократической в мире» смены власти а-ля Арабская Весна, Майдан и прочее. Технологии обкатаны.

Или просто соглашение подпишут, скажут, что выиграли, а потом опять давай ракетами обмениваться. А что? На ракетах ведь американцы зарабатывают, и Дубай чем-то защищать надо. Ой, это ведь тоже американцы продают. Ну дела…

Надолго ли эта тема? Сначала — пара дней, потом — 4-5 недель, и вот Трамп говорит, что «столько, сколько потребуется». Предполагаю, что есть только одна переменная, которая все определит — ярость иранского народа. Эмоции. Месть. Сплочение под гнетом врага, которое заставит забыть внутренние неурядицы. Если это сработает, весь Ближний Восток станет еще более небезопасным местом.

Если не сработает, Иран ждет либо ущемление ядерных амбиций, либо реальный переворот во власти или вялый конфликт с дряхлеющей экономикой.

Алеся ЛИТВИН, фото из открытых интернет-источников, носит иллюстративный характер