Период взросления — это время грандиозных перемен, бурных эмоций и, что самое главное, активного формирования личности. В этой буре гормональных перестроек и новых социальных реалий центральной потребностью для подростка становится потребность в принятии. Подробно об этом рассказала психолог Наровлянской ЦРБ Виктория Расулова.
Современные дети растут в мире постоянного сравнения. Социальные сети показывают чужую «идеальную» жизнь, и подростку кажется, что с ним что-то не так. Ошибки воспринимаются как провал, стыд — как клеймо, конфликт — как конец отношений. При этом психика еще не умеет удерживать мысль, что трудный период может закончиться. Подростки чувствуют все крайне остро. То, что взрослому кажется временной неприятностью, для них может ощущаться как безысходность. Поэтому мысли о том, чтобы «все прекратилось», иногда воспринимаются как способ остановить боль.
— Социальные сети часто становятся языком этой боли. Мрачные посты, репосты, странные тексты — это не просто эстетика, а попытка быть замеченным, — говорит Виктория Расулова. — Важно не запрещать и не обвинять, а спокойно сказать: «Я вижу, что тебе сейчас тяжело. Я рядом». Даже если подросток отмахнется, он услышит главное — его заметили.
По словам специалиста, чаще всего трагические решения возникают не после одного события, а из-за накопления переживаний. Долгое напряжение, чувство одиночества, и одна ссора или резкое слово становятся последней каплей. Фразы вроде «не драматизируй» или «сам виноват» подросток слышит, как подтверждение: его чувства не важны. Особенно опасно, когда после конфликта он остается один.
Многие подростки, которым очень тяжело, выглядят «нормально». У них есть друзья. Они ведут активную жизнь. Они могут шутить, спорить, нарушать правила, казаться равнодушными. За этим часто скрывается не сила, а защита.
— Тревожный знак, когда за внешней активностью появляется усталость, раздражительность, резкие перепады настроения. Когда подросток становится колким, «грубеет», но все чаще уходит в себя. Когда в его словах звучат темы ненужности, обесценивания себя, желания «просто исчезнуть». Даже сказанное в шутку — это сигнал, — отмечает психолог. — Подростку не нужен идеальный родитель. Ему нужен взрослый, который остается рядом даже в сложные моменты. Злиться можно, но важно говорить без унижения: «Я злюсь, потому что переживаю», а не «ты мне надоел». Простые совместные моменты — прогулка, чай, разговор ни о чем — создают ощущение безопасности и возможность говорить о сложном.
Если тревога усиливается, важно не бояться прямых вопросов. Спокойный разговор о мыслях, связанных с самоповреждением или суицидом, не «вкладывает идеи», а часто приносит облегчение. Подростку важно знать, что об этом можно говорить и за это не накажут.
— Если кажется, что ребенок на грани — он прощается, говорит о бессмысленности жизни, резко меняется — его нельзя оставлять одного. Обращение к психологу или психиатру в такой момент — не крайняя мера, а необходимая поддержка. Иногда именно решение взрослого взять ответственность спасает жизнь, — делает акцент Виктория Ивановна.
Одна из главных ошибок — ждать, что беда будет сразу заметна. Подростковая боль редко выглядит так, как мы ожидаем. Она может быть дерзкой, агрессивной или скрытой за улыбкой, но почти всегда за ней стоит одно — желание быть услышанным и принятым.
Алеся ЛИТВИН
