История с интересом Дональда Трампа к приобретению Гренландии — это не просто курьезный факт из недавнего прошлого, а яркий индикатор того, как меняется глобальная стратегия великих держав. И если несколько лет назад эта идея казалась эксцентричной фантазией, то сегодня, в современных реалиях, она обретает вполне осязаемые геополитические очертания. Как показывает анализ последних заявлений и экспертных оценок, интерес Вашингтона к этому гигантскому, покрытому льдом острову продиктован не столько желанием владеть территорией, сколько острой необходимостью обеспечить военное и ресурсное доминирование в стремительно меняющемся мире.
Почему же именно Гренландия, эта обширная, но малонаселенная автономия в составе Королевства Дании, стала объектом столь пристального внимания? Главная причина кроется в геополитическом треугольнике: США — Россия — Китай. Арктика перестала быть зоной спокойного научного сотрудничества, превратившись в территорию стратегического соперничества.
Таяние арктических льдов обеспечивает два рыночных торговых пути, которые обещают кардинально изменить мировую логистику. Первый — это Северный морской путь вдоль России, который активно продвигается Москвой и Пекином. Второй — Северо-Западный проход мимо Гренландии, который особенно интересует США. Оба маршрута являются прямой и более выгодной заменой Суэцкому каналу: они сокращают путь из Азии в Европу с 22 до 10 дней, что позволяет сэкономить до 50 % затрат.
Как справедливо указывают аналитики, Гренландия — это идеальный военный форпост. Здесь уже расположена американская авиабаза Туле, которая является критически важным узлом системы противоракетной обороны США. Полный, недвусмысленный контроль над островом дал бы Вашингтону неоспоримое преимущество для мониторинга и возможного перекрытия Северных морских путей, особенно в контексте растущей активности России в регионе.
Контроль над Гренландией — это, по сути, контроль над северными воротами в Северную Америку. Учитывая, что Дания является членом НАТО, но при этом пытается балансировать в отношениях с Россией и Китаем, прямое вовлечение США (через покупку или глубокий протекторат) упростило бы Вашингтону задачу по созданию единого, жестко контролируемого северного фронта.
Вторая, не менее важная причина — это ресурсы. Таяние льдов открывает доступ к недрам, где сосредоточены колоссальные запасы редкоземельных элементов, нефти и газа. В условиях, когда глобальные цепочки поставок становятся все более хрупкими, а борьба за критически важные минералы накаляется, Гренландия предстает как независимый и богатейший резервуар.
Для администрации Трампа, ориентированной на курс «Америка прежде всего» и стремление к полной экономической самодостаточности, контроль над такими залежами является высшим приоритетом. Это не просто вопрос торговли, это вопрос национальной безопасности в технологической гонке.
Но как к этой «покупке» относятся сами гренландцы? Их мнение, как всегда в колониальных и постколониальных вопросах, неоднозначно.
С одной стороны наблюдается сильное движение за полную независимость от Дании. Для части политической элиты и населения, живущего в условиях острой нехватки финансирования, прямое вовлечение США — это путь к более обеспеченной жизни. Иностранные инвестиции в инфраструктуру, внешние ресурсы и рабочие места могут ускорить обретение суверенитета, минуя медлительную датскую бюрократию. В этом смысле предложение Трампа воспринимается как реальный шанс на экономическое процветание.
С другой стороны, часть населения, особенно представители коренной народности инуитов, крайне настороженно относится к любому внешнему давлению. Их главная тревога — экологический ущерб и потеря культурной идентичности. Инуиты опасаются, что под лозунгами «американского развития» начнется бесконтрольная добыча, которая уничтожит хрупкую арктическую природу, от которой зависит их образ жизни. Они не хотят менять протекторат Копенгагена на военный протекторат Вашингтона, который будет руководствоваться исключительно собственными интересами, а не нуждами местного населения.
Таким образом, если Вашингтон видит в Гренландии в первую очередь военные базы и ресурсный склад, то для гренландцев этот интерес — дилемма между рыночной, но рискованной экономической свободой и сохранением своей уникальной идентичности.
Несмотря на то, что Трамп настроен на покупку «зеленой земли», своими протестами гренландцы показывают, что их остров — это не товар.
Алеся ЛИТВИН
