В эти предновогодние дни, когда все вокруг наполнено ожиданием чуда, особенно хочется верить в мир. Хочется, чтобы за южным белорусским кордоном, где сейчас слышны эхо разрывов снарядов, наконец наступила тишина. Чтобы перестали звучать выстрелы, чтобы города, превращенные в руины, начали восстанавливаться, и, самое главное, чтобы прекратилась гибель людей. На фоне этих сокровенных надежд, информационное поле пестрит сообщениями о продолжающихся, но пока безрезультатных, усилиях по достижению мирного урегулирования между Россией и Украиной.
Обсуждение плана мирного урегулирования конфликта идет уже несколько недель. Проект, предложенный США, был подвергнут доработке, но до окончательного соглашения остается еще очень далеко. Стороны уперлись в ряд принципиальных, фундаментальных вопросов, которые пока не удается согласовать.
Политический ландшафт переговоров выглядит, как минное поле, где каждый шаг вперед сопровождается угрозой отступления на несколько позиций назад.
Одним из самых острых камней преткновения остается территориальный вопрос. Россия настаивает на выводе украинских войск из Донбасса, что для Москвы — ключевое условие. Однако Киев категорически отказывается уступать территории, ссылаясь на то, что такие шаги были бы прямым нарушением Конституции Украины. Этот тупик, похоже, является самым непреодолимым препятствием.
При этом в игру активно включились и внешние игроки. Отмечается, что США оказывают значительное давление на Киев, стремясь убедить украинскую сторону выполнить требования Москвы в обмен на скорейшее прекращение конфликта. Насколько эффективно такое давление при сохранении суверенитета страны — вопрос, который, очевидно, вызывает ожесточенные споры за столом переговоров.
Второй не менее болезненный пункт связан с безопасностью. Хотя Киев официально признал, что первоначальный американский план не включает немедленное вступление Украины в военный альянс, Владимир Зеленский отверг требования об отказе от стремления к членству в будущем. Для России же внеблоковый, безъядерный и нейтральный статус соседней страны остается одним из незыблемых условий урегулирования, озвученных ранее Владимиром Путиным.
Параллельно идет спор о размере вооруженных сил. США изначально предлагали сократить численность ВСУ до 600 тыс. человек, однако Киев и ряд европейских стран настаивают на лимите в 800 тыс. (учитывая, что к началу 2025 года численность, по словам Зеленского, составляла 880 тыс.).
Еще две области, где компромисс пока не найден, касаются культурной сферы и критической инфраструктуры. Москва стремится к тому, чтобы русский язык вернулся в украинское медиапространство и систему образования после окончания конфликта. Этот пункт присутствовал и в первоначальном стамбульском меморандуме. Киев же настаивает, что ограничение российских СМИ необходимо для борьбы с «дезинформацией и пропагандой насилия».
Наконец, остро стоит вопрос управления Запорожской АЭС. Предложение США о разделении контроля над объектом между Россией и Украиной вызывает резкую критику в Киеве. Украинская сторона указывает на отсутствие четких договоренностей по обеспечению безопасности станции при таком совместном управлении. Москва, в свою очередь, не исключает сотрудничества с Вашингтоном по вопросам эксплуатации АЭС.
Дистанция между позициями сторон огромна. Каждый из этих пунктов — это не просто строка в переговорном документе, это аспекты, которые отдаляют мирное будущее.
Мы, белорусы, смотрим новости с напряжением, ведь россияне и украинцы для нас нечужие народы. И так хочется верить, что мудрость и усталость от войны перевесят политические разногласия.
Искренне надеюсь, что в эту новогоднюю ночь, когда часы пробьют 12, они возвестят не только о начале нового года, но и о начале долгожданного, устойчивого перемирия, которое вернет спокойствие и тишину на земли у наших границ.
Алеся ЛИТВИН
