Жестокость немецких солдат и командующего состава в годы Великой Отечественной войны не знала границ. Об этом свидетельствуют различные архивные документы, изучаемые в ходе расследования Генпрокуратурой дела о геноциде белорусского народа.
![](https://narovlya.by/wp-content/uploads/2024/01/13241777-1200x702.jpg)
Практически в каждом белорусском городе нацисты организовали места для содержания граждан, заподозренных в связи с партизанами, поддерживающих советскую власть или просто неугодных по этническому признаку. Речь идет о тюрьмах, организованных на оккупированной территории. Таких в Наровлянском районе насчитывалось три.
— Одна из них располагалась в райцентре. Предположительно, она находилась в парке, но, к сожалению, до сих пор не удалось установить точное место, — рассказывает прокурор района Павел Ярмош. — Это не была тюрьма в привычном значении этого слова. Люди, содержащиеся в ней, подвергались различным пыткам во время допросов, с целью выведать информацию.
Такие документы, как генеральный план «Ост», «Инструкция об особых областях к директиве № 21» (план «Барбаросса»), «Двенадцать заповедей поведения немцев на востоке и их обращение с русскими» от 1 июня 1941 года и другие возводили зверства по отношению к мирному гражданскому населению в ранг государственной политики.
Фашистское командование не только оправдывало массовый террор, грабежи, насилие и убийства, но и призывало своих солдат и офицеров проявлять нечеловеческую жестокость по отношению к советским людям.
Неслыханным по своей жестокости расправам, издевательствам подвергались заключенные в тюрьмах. Мирных людей в годы оккупации бросали в них без суда и следствия. Там содержались девушки и юноши, дети всех возрастов, глубокие старики и беременные женщины.
Вот, что вспоминала о Наровлянской тюрьме выдающаяся разведчица Александра Демидчик:
— 3 апреля 1942 г. пьяные полицейские ворвались в тюрьму. В тюрьме в одиночных камерах сидели Денисов Борис, Фалейчук, Синявский (подосланный для шпионажа над заключенными) и Демидчик А.К. После угроз и отборных матерных слов по адресу троих заключенных они ворвались к Денисову и избили его до полусмерти. Денисов ни разу не крикнул и на вопрос полицейского: «Почему же ты не кричишь?» Денисов ответил: «Если вам хочется, то кричите, а я кричать не буду». Потом подошли к Фалейчуку. Гирей переломали руку и избили до полусмерти. После посещения этих двух заключенных они подошли к моей камере. Дверь была закрыта. Они закричали: «Становись к окну, а то расстреляем». Спустя некоторое время они ушли. Когда Денисова избивали, он был связан. 9 апреля Денисова увели за городской поселок и там расстреляли. Фалейчука гнали до Смолеговской Рудни в одном белье и босого по снегу, связанного. К месту расстрела он пришел избитым до полусмерти. Труп трудно было узнать, так он был страшно изуродован.
Арестованные систематически подвергались изуверским пыткам, во время допросов применялся электрический ток, людей подвязывали за ноги или за руки к потолку, выкручивали руки, загоняли под ногти иголки.
Подобные «заведения» находились также в деревнях Боровичи (Грязливо) и Белая Сорока. В первой тюрьма располагалась в клубе, во второй — в церкви.
Во время следственных мероприятий работники прокуратуры посетили ныне отселенную деревню Боровичи для точного установления местоположения клуба. К сожалению, с течением времени от него остался только фундамент.
В Белой Сороке тюрьму разместили в бывшем здании церкви. Именно там немцы производили пытки и убийства. Но уже в 1943-м в условиях стремительного приближения фронта гитлеровцы сожгли храм.
80 лет прошло с момента освобождения Беларуси, и с каждым годом остается все меньше людей, видевших нацизм во всех его ипостасях. Но есть «немые» свидетели — архивные документы, которые сохранили воспоминания участников трагических событий. Они помогают нынешним поколениям знать правду о событиях минувшей войны, не забывать преступления нацистов, помнить об их жертвах.
Алеся ЛИТВИН