Многие в своей жизни хоть раз уезжали из родного дома,  но всегда имели возможность вернуться. Люди, покинувшие родину из-за аварии на Чернобыльской АЭС, такой возможности лишены навсегда…

Валентина Антоненко (Тедеева) родилась в Дерновичах, живет в агрогородке Козловка Светлогорского района, работает учителем в Паричской средней школе.

— Каждый год я приезжаю туда, где прошло детство, остались могилы родителей, сестры, бабушек и дедушки. 40 лет прошло, а дорога все та же — узкая, извилистая, будто пытается запутать и отговорить: «Не надо, не вспоминай». Но я должна вернуться. Обязательно, — говорит собеседница.

В такие моменты в голове героини публикации сами собой звучат строки из песни, которую написал ее односельчанин Сергей Кобылинский: «Хочу туда, назад хочу, я без конца себе шепчу, но не вернуться мне туда, ах, к сожалению никогда. С годами боль во мне крепчает, кто потерял — тот понимает…»

Здесь было все: лес, река, жизнь…

Дерновичи расположены на излучине реки Припять — в исключительно благоприятных климатических условиях, на некогда выгодном экономическом пути от Киева до Мозыря.

— Помню, как в 1984 году взрослые с гордостью говорили о создании «Дерновичского заповедника», — продолжает разговор Валентина. — Теперь леса и луга будут под защитой, дети смогут собирать ягоды и грибы, любоваться цветами, слушать пение птиц.

Окружающие деревню леса были богаты дарами природы. Валентина с мамой ходили за земляникой и черникой, собирали белые грибы и маслята. В глубине леса встречались стада диких свиней, грациозные косули, а величественного лося можно было увидеть в урочище Острова.

Река Припять текла величаво, серебристая на солнце, а рядом раскинулись озера — Смержов, Немецкое, Перевал и другие. В Смержове и Калинке росли водяные орехи. Дети считали их настоящей диковинкой. Во всех озерах и протоках обильно цвели лилии, словно маленькие кораблики на воде.

день, разделивший жизнь на «до» и «после»

Когда случилась авария на ЧАЭС, Валентина была десятилетней девочкой. Она помнит, как в деревню приезжали врачи, раздавали препараты для защиты щитовидной железы, на совхозных полях приземлялись военные вертолеты, через деревню шли колонны автобусов, вывозившие женщин и детей из сел десятикилометровой зоны.

После майских праздников Валентину увезли в Мозырь, а позже она оказалась в Брянске.

— Помню мамины глаза, полные слез, когда она провожала меня на автобус и обещала, что это ненадолго, — вспоминает женщина. — В июне деревню отселили, сказали, что на время. Люди верили и надеялись вернуться. Но в сентябре пришло известие: для них построили новое жилье в Светлогорском районе. И тогда прозвучало слово «навсегда». Оно ударило сильнее, чем все предупреждения врачей.

Соседке Валентины, Нине Филоменко в 1986 году было 48 лет. Она работала учетчиком в совхозе «Дерновичи».

— 26 апреля сажали картошку у сына Владимира, — вспоминала Нина Ефимовна. — Свои огороды уже были посажены. О том, что случилась авария, знали — на станции работал родственник. Но никто большого значения этому не придавал. Посевные работы в совхозе шли полным ходом: высаживали помидоры и огурцы. Бригадиром овощной бригады тогда была Анастасия Удовенко — женщина строгая, но справедливая. Под ее началом все делалось четко: грядки ровными рядами, рассада крепкая, работа спорилась. В прежние годы урожай с совхозного огорода возили в деревню Углы на консервный завод.

По традиции праздновали Пасху, ходили на первомайский митинг, на Радуницу приводили могилки в порядок, отмечали День Победы. Деревню стали отселять только через сорок дней — в Вяжище, Тешков и Конотоп. Но, несмотря на это, сельхозработы никто не отменял. Бригады обрабатывали поля со свеклой, тюковали и складывали в скирды сено. Муж возил обеды. Но когда выезжали из зоны, всегда мыли машины на пропускном посту.

Люди старались забрать пожитки — кто как мог. Кто-то на лошадях, кто-то просил шоферов, работавших в зоне. Это напоминало беженцев во время войны. А на центральной площади садились военные вертолеты. Дерновичские девчата, таким образом, нашли будущих мужей и уехали в Эстонию.

— В то время я возил зоотехника по полям, — дополняет рассказ Василий, сын Нины Ефимовны. — Помню, что на въезде в деревню, на так называемом первом километре, стоял сводный пост — вместе дежурили милиция и военные. А еще один пост был перед рекой Желонь — там только военные. Я каждый день проезжал мимо них. Офицеры проверяли документы, дозиметрами машины сканировали. Сначала это казалось какой-то странной формальностью, а потом стало ясно: дело серьезное. Мы еще долго продолжали работать в полях, как будто ничего не случилось. Но постепенно все менялось — люди нервничали, шептались о радиации, не понимали, что их ожидает в будущем…

Возвращение: память сильнее времени

Мама Валентины, Анна Кондратьевна, прожила на новом месте всего 10 лет. Желанием женщины было, чтобы дочь похоронила ее на родной земле, рядом с дочерью, мамой и мужем.

— Я приезжаю к ней каждый год, привожу цветы — высаживаю на могилке и ставлю искусственные. Сажусь рядом, убираю могилку и шепчу: «Я приехала, мама. Я помню». И кажется, что ветер, шевелящий верхушки сосен, — это ее ответ, — делится Валентина. — И снова в памяти всплывают те самые строки: «Хочу туда, назад хочу — Я без конца себе шепчу…»

Сейчас деревня находится на территории Полесского радиационного экологического заповедника. Здесь больше никто не живет. Но приезжают туристы. Маршрут «Путь на Чернобыль» включает посещение конефермы «Конотоп», пчелопасеки, а в Дерновичах на кладбище можно увидеть две каплицы, где сохранилась икона «Крещение Господне», пройтись по деревне, посетить заброшенную школу, на которую сложно смотреть без слез.  Природа берет свое: заросли кустов, деревья пробиваются сквозь фундаменты, крыши домов провалились, а улицы заросли травой.

Эдуард, друг детства Валентины, вспоминает:

— Иногда мне снится, что я снова в Дерновичах, бегу босиком по утренней росе, а мама зовет завтракать. Просыпаюсь — и понимаю, что этого больше никогда не будет. Но я благодарен, что у меня было это детство. Настоящее, живое, свое.

Встреча поколений: память объединяет

В 2024 году исполнилось 50 лет, как была построена новая школа в Дерновичах. Инициативная группа бывших односельчан, при поддержке Наровлянского райисполкома, организовали встречу выпускников. Со всех уголков Беларуси, из Москвы, Санкт-Петербурга и других городов бывшего Союза и дальнего зарубежья съехались те, кто когда-то бегал по школьным коридорам Дерновичской школы.

На встрече всем вручили буклеты с историей и подробным планом деревни, выпускники высадили аллею памяти — молодые деревья, как символы новой жизни, но с корнями, уходящими в прошлое. На кладбище в каплице провели молебен — за тех, кого уже нет, за тех, кто уехал, за тех, кто помнит.

В одном из мессенджеров создана группа бывших жителей Дерновичей и прилегающих деревень. Там они делятся и радостью, и печалью, поздравляют друг друга с праздниками, поддерживают в трудные минуты, рассказывают новости. Это ниточка, связывающая их всех, разбросанных по свету, с родной землей.

— Каждый год, приезжая на Радуницу, мы повязываем ленточку на дереве в центре деревни и думаем о своем: кто-то вспоминает ушедших родных, кто-то — счастливые дни детства, кто-то мысленно просит у родной земли сил и поддержки. Эти разноцветные ленты связывают нас с прошлым, друг с другом и с этой землей.

Почему я возвращаюсь? — задается вопросом Валентина. — Потому что здесь — я настоящая. Здесь — мои корни, моя память, мой голос, который тогда, в 10 лет, чуть не потерялся в панике и страхе. Здесь — следы моего детства: не только дома и улицы, но и серебристая Припять, прохлада озер, запах лугов после половодья, шелест заповедного леса.

Она стоит на окраине Дерновичей, смотрит на заброшенные дома, на траву, пробивающуюся сквозь асфальт, и чувствует: это — ее. Ее прошлое, ее горе, ее сила.

И в душе снова звучат слова «С годами боль во мне крепчает, кто потерял — тот понимает…»

— Я вернусь снова через год. Обязательно. Потому что пока я приезжаю — они живы. Пока я помню — мы все еще вместе, — считает Валентина.

Ольга ПАРТЫКО, фото из архива Валентины Антоненко (Тедеевой)