В городе, рожденном Чернобылем, семья Александра и Натальи ПЕТРЕНКО прожила восемь лет. Несмотря на сказочную жизнь в самом молодом населенном пункте Украины, зов родины оказался сильнее: они вернулись на Наровлянщину.

Немного предисловия. 26 апреля 1986 года. Наташа —   учащаяся 6 класса Довлядовской средней школы. Напротив — центральная дорога. Школьники наблюдали, как колонна автомобилей ехала из Украины в Беларусь.

 — Старший брат Николай проходил практику на атомной станции и видел огненное зарево, — вспоминает Наталья Васильевна. — На второй день в направлении Припяти и Чернобыля  закрыли проезд. На работу его не пустили, а нас, школьников, руководство совхоза «Припять» попросило высадить кормовую свеклу. В Довлядах было много солдат, которые обрабатывали дома пенным составом. 4 мая стали выселять мам с малышами. Мужчины эвакуировали животных совхоза в Головчицы, куда на подселение вывезли жителей.

Два месяца девочка находилась в Прудке Мозырского района, затем отдыхала в лагере «Зубренок», а младший братик Сашка в это время был с родителями в Головчицах. Семью отца и матери Натальи выселили в Воротынь Калинковичского района. Рядом в деревне Капличи жил Александр Петренко, который стал супругом нашей землячки. Молодая семья из любопытства в 1991 году поехала в Славутич. Город им очень понравился, решили в нем обосноваться.

— Каждый квартал имел свой стиль. Мы жили в Московском. Я работал водителем, жена —             в детском садике. Оплата труда достойная. Если я в совхозе зарабатывал 100 рублей, то в Славутиче от 400 до 1 000, — рассказывает Александр Викторович.

Супруги с ностальгией вспоминают изобилие товаров в магазинах Славутича, как в центре города на огромной сцене совершенно бесплатно выступали отечественные и зарубежные звезды эстрады и кино.

— У меня сохранился пропуск в зону отчуждения. Я не раз привозил на ЧАЭС начальство и сам находился вблизи станции. Видел, как люди подкармливали рыбу в охладительном пруду. Сначала подплывало множество мальков, затем огромный сом по кличке Боря. Некоторые на проволоку с наживкой вытаскивали рыбину-великана, фотографировались с ней и отпускали, — вспоминает супруг. — Правда, после ощущались сухость во рту и «шум» в голове, но разве по молодости кто-то на это обращал внимание. Молодо-зелено, всем хотелось острых ощущений, никто не задумывался об опасности…

Запомнились мужчине и пустынные улицы Чернобыля. Особенно столовая, где обедали по талонам. По словам очевидцев, к ней приходили поесть дикие кабаны. На железнодорожном вокзале Славутича висело табло с показанием радиоактивного фона. Природа красивая. Рыбалка на Днепре.

— После распада СССР все в корне поменялось… В магазинах кроме трехлитровых банок с огурцами и красивых продавщиц, ничего не было, — с юмором говорит Александр Викторович. — Деньги у нас были странными: на обычной бумаге указана сумма и печать ЧАЭС. Так как директор станции был Парашин, мы в шутку называли их «парашки». Иногда приходилось ездить в Комарин за хлебом. А потом таможня, границы стали напрягать. Решили возвратиться домой, в Беларусь.

Сейчас семья Натальи Васильевны воссоединилась в Наровле. Жизнь в Довлядах, по ее словам, всех устраивала:

— Мы никогда не стремились куда-то ехать отдыхать. Рядом река, лодки, рыбалка, луга. Чернобыль нас разбросал, но спустя время мы поняли, что нужно жить всем рядом.

Ей вспоминается рассказ дедушки. Он говорил, когда строили ЧАЭС, в Довляды пришла старушка и сказала: «Станции не быть. Она стоит на месте старых кладбищ».

К сожалению, пророчество сбылось…

Ольга ПАРТЫКО, фото Виктора ПАВЛОВА