Юрий Коробский после выхода на пенсию посвятил себя любимому делу — превращению обычных бревен в произведения искусства. Своими руками построил мастерскую, из списанных частей собрал станки и выработал авторскую технологию производства. Дизайн придумывает сам и впечатляет фантазией всех, кто хоть раз держал в руках тарелку с гравировкой «ЮК». Мы отправились в гости к мастеру и прошли с ним по маршруту создания шедевров.

На участке городок техники

Дом Юрия Герасимовича найти просто: издалека видны изысканные резные детали на ограде. Ее, как и многое другое на участке, он делал своими руками. Хозяин встречает нас на пороге сразу веселой историей:

— Калитка у меня туго открывается, нужно толкнуть посильнее. Приехал ко мне как-то высокопоставленный гость. Пробует войти и не может: «Что же у тебя, Юрий Герасимович, дверь закрыта?» Я возьми да пошути: «Да там новейшая система стоит, датчик среагирует на голосовой код. Надо сказать: «666»!» Он произносит — не открывается. Я говорю: «Громче надо, и толкните посильнее». Гость выполняет указания — и калитка вдруг открывается. Он так уважительно на меня потом смотрел!

Юрий Коробский в Наровле человек известный. Родился в Донецкой области, сюда приехал в 1964 году с супругой после окончания мединститута. 35 лет работал главным санитарным врачом Наровлянского района.

— Прикипел я душой к этому краю. Мы тут вместе с коллегами сражались с Чернобылем, две санстанции построили. Я всегда отдавал всего себя работе, потому полностью окунуться в создание деревянной посуды смог, только выйдя на пенсию в 1999 году.

За это время в своем дворе Юрий Герасимович создал настоящий технический мини-городок, который позволяет организовать процесс творчества с самых азов. Мы обходимся без цифровых кодов и отправляемся на экскурсию. Остановка первая — сушилка и пилорама.

— Здесь у меня запас бревен и заготовок — яблоня, маньчжурский орех, сосна, абрикос, ясень, груша. Сушка естественная, под навесом, слежу, чтобы не было солнца. Сухой материал — главное в этом деле. Можно точить и сырую древесину, но нужно оставлять большой припуск, потом сушить, потом опять в станок и опять сушить… Процесс сложный.

— А где дерево берете? — уточняю у мастера.

— Да где угодно. Друзья привозят, в лесничестве выписываю. Знакомый на своем участке шелковицу срезал — мешало дерево. Я ему: «Ни в коем случае не выбрасывай!»

Пилорама авторского исполнения

Тут же Юрий Герасимович своими руками собрал небольшую пилораму. Мастер щелкает выключателем и демонстрирует чудо-агрегат. Трехметровый ствол по специальным направляющим подается навстречу закрепленной на рамке бензопиле. Правда, сейчас усовершенствованная конструкция работает от электричества.

— Что-то в интернете подсмотрел, кто-то советом помог… Могу поднимать рамку на нужную высоту и пилить доску любой толщины.

Небольшую квадратную заготовку, проведшую положенный срок на сушке, мастер переносит в расположенный неподалеку сарай. Здесь разместилась небольшая слесарная мастерская, где Юрий Герасимович завершает подготовительный этап, просверливая пару отверстий — они нужны, чтобы правильно закрепить деталь на следующем станке.

— Угадаете, что за дерево. Можно с трех раз!

Мы с фотографом задумчиво рассматриваем брусок, на который карандашом уже нанесены окружности будущей миски или тарелки.

— Дуб, ольха, акация?

— Все мимо. По-литературному это бархат амурский. Здесь в обиходе мы его называем пробковым деревом. Когда покроешь его маслом, поверхность просто сказочная получается!

Основная локация для осмотра — настоящая гордость Юрия Герасимовича. Столярную мастерскую он возвел тоже сам.

— Сын окна у себя менял, хотел от старых избавиться, но я сказал: «Не выбрасывай!» Теперь они впускают свет в мастерскую. Стены из щитов фанерных собрал, на болты крепил.

Внутри — мечта любого столяра. Основной станок Юрий Коробский смастерил из списанных запчастей. Рядом — освещение и самостоятельно разработанная система вентиляции. Мастер закрепляет заготовку, которая тут же начинает вращаться, пока умелые руки с помощью резца постепенно придают ей округлую форму:

— У одного мастера как-то спрашивали, как он придумывает форму изделия. Он ответил: «Очень просто — убираю все лишнее».

Ажурная работа

Что именно «лишнее» и как в итоге будет выглядеть деревянный шедевр, Юрий Коробский придумывает сам:

— Дизайн беру из головы. В интернете пробовал подсматривать, но зачастую люди делают или очень сложные вещи, или такие, что только на стенку повесить и любоваться. Я люблю красивые, но практичные изделия. Чтобы человек такой тарелкой мог пользоваться. Бывает, идеи ночью приходят — и утром я первым делом бегу сюда.

Мастер откидывает шторку со стеллажа с готовой продукцией, и объем производства заставляет нас ахнуть. Многочисленные полки плотно заставлены тарелками, кружками, вазами…

— Надо бы рассортировать по видам деревьев, да все руки не доходят. Вот сосна — я выбираю обычно смолистую, она выглядит, будто янтарная. А срез ясеня — самая настоящая разноцветная картина.

Изящные стенки толщиной пару миллиметров — работа почти ювелирная. Круглые, прямоугольные, с «ушками» и «рамочками»… Порой мастер даже не избавляется от сучков, делая их частью общей композиции. Ножка масштабной вазы — три извивающиеся спирали, а на деревянные охотничьи медальоны нанесен узор из донышек гильз. У иных тарелочек по ободку прорезаны тонкие завитушки, складывающиеся в ажурный узор. Такую работу Юрий Коробский делает на еще одном собранном своими руками станке.

— Здесь у меня трехкоординатное устройство. Тонкое сверло может перемещаться вправо-влево, вперед-назад и вверх-вниз. Точность рисунка уже зависит от моей собранности. Видите, даже включаю я станок коленом, потому что обе руки заняты процессом.

Соседний агрегат — для нарезки. Юрий Герасимович закрепляет плод маньчжурского ореха и специальным резаком отделяет от него тонюсенькие «слайсы». Получается изящный узорчатый медальончик.

— Вот такие детали я наклеивал по ободку на тарелку в качестве орнамента, — демонстрирует мастер. — Одну приклеил — сутки сохнет, потом только следующую. Можете посчитать, сколько такое блюдо делается.
Некоторые узоры Юрий Коробский выжигает, а на дно наносит собственное клеймо — заглавные буквы «Ю» и «К». Готовое изделие на недельку отправляет под пресс. И мастер дает твердую гарантию: дерево не треснет и его не поведет.

— Мои тарелки — штучная работа. Если будет заказ сделать сотню экземпляров, я откажусь. Ну, 10—20 еще выдержу, а потом нет. Ну не мое это, штамповка. На одну посудину могут уйти месяцы, пока она не станет физическим воплощением моих задумок.

На веранде собственного дома Юрий Коробский устроил мини-выставку своих изделий. Никогда не отказывает в осмотре гостям и случайным прохожим. Его работы можно найти в Наровлянском этнографическом музее. Главное, говорит мастер, чтобы его тарелки радовали людей.

Ольга ВАЛЬЧЕНКО, «Народная газета», 8 февраля 2021

Фото Виктора ПАВЛОВА и Александра ЛОПАТИНА